1 заметка с тегом

книга

«Женщины»

Роман писателя Чарльза Буковски «Женщины» является ярким примером жанра грязного реализма своего времени и до сих пор его книги и сборники стихов являются примерами для подражания для многих современных авторов, сценаристов и кинорежиссёров. Поступки персонажей не подвержены цензуре и раскрывают «грязные» стороны человеческой сущности, а общих автобиографический характер большинства произведений только добавляют необычного обаяния.

Для справки. Образ главного героя известного телесериала «Калиформикейшн», берет начало из произведений этого автора где его зовут Генри (Хенк) Чинаски. Многие романы автора легли в основу фильмов.

Микки Рурк (слева) на съёмках фильма «Пьянь»

Сам я люблю читать и эта книга — лидер по количеству отсевших от меня в общественном транспорте любопытных девушек.

А вот немного выдержек из этого романа:

«Боль странна. Кошка убивает птичку, дорожная авария, пожар…
Боль нагрянет, БАХ, и вот она уже — сидит на тебе!Настоящая. И для всех, кто смотрит со стороны, ты выглядишь дурацки. Будто вдруг сделался идиотом. От этого нет средства, если только не знаешь кого-то, кто понимает, каково тебе и как помочь.»

«Если б я родился женщиной, то наверняка стал бы проституткой. Коль скоро я родился мужчиной, я желал женщин постоянно — чем ниже, тем лучше. Однако женщины — хорошие женщины — пугали меня, поскольку, в конечном итоге, требовали себе всю душу, а то, что от меня еще оставалось, я хотел сберечь. В основном, я желал проституток, бабья попроще, ибо они беспощадны и жёстки, и не требуют ничего личного. Когда они уходят, я ничего не теряю. И в то же время я жаждал нежной, доброй женщины, невзирая на ошеломительную цену. Пропал, как ни крути.
Сильный мужик отказался бы и от тех, и от этих. Я сильным не был. Поэтому продолжал сражаться с женщинами — с самой идеей женщин.»

«Кэтрин сошла с рампы, безупречная, с рыже-каштановыми волосами, стройное тело, голубое платье прямо льнет на ходу, белые туфельки, стройные аккуратные лодыжки — сама молодость. На ней была белая шляпка с широкими полями, поля опущены как раз на сколько надо. Глаза ее глядели из-под полей, огромные, карие, веселые. В ней был класс. Она б ни за что не стала оголять зад в зале ожидания аэропорта.
И стоял я — 225 фунтов, замороченный и потерянный по жизни, короткие ноги, обезьянье туловище, одна грудь и никакой шеи, слишком здоровая башка, мутные глаза, нечесаный, 6 футов ублюдка в ожидании ее.»

«Я, наконец, оделся. Сходил в ванную и плеснул на лицо немного воды, причесался. Если б и лицо тоже можно было причесать, подумал я, да вот никак.»

«Вот проблема с киром, подумал я, наливая себе выпить. Если случается что-то плохое, пьешь в попытках забыть; если случается что-то хорошее, пьешь, чтоб отпраздновать; если ничего не случается, пьешь, чтобы что-то произошло.»

«Откуда появляются женщины? Запас их неистощим. Каждая — особенная, разная. У них письки разные, поцелуи разные, груди разные, но ни один мужчина не смог бы выпить их всех: их слишком много, они закидывают ногу на ногу, сводя мужиков с ума. Что за пиршество!»

«— Никто из нас точно не знает, как пользоваться сексом, что с ним делать, — сказал я. — Для большинства людей секс — просто игрушка: заводи и пускай бегает.
— А как насчет любви? — спросила Валери.
— Любовь — это нормально для тех, кто может справиться с психическими перегрузками. Это как пытаться тащить на спине полный мусорный бак через бурный поток мочи.
— Ох, ну не так же плохо!
— Любовь — разновидность предрассудка. А у меня их и так слишком много.»

«Я взял бутылку и ушел в спальню. Разделся до трусов и лег в постель. Ничего никогда не настраивается. Люди просто слепо хватают, что попадается под руку: коммунизм, здоровую пищу, дзен, серфинг, балет, гипноз, групповые встречи, оргии, велосипеды, травы, католичество, поднятие тяжестей, путешествия, уход в себя, вегетарианство, Индию, живопись, письмо, скульптуру, композиторство, дирижерство, автостоп с рюкзаком за плечами, йогу, совокупление, азартную игру, пьянство, тусовку, мороженый йогурт, Бетховена, Баха, Будду, Христа, тактические ракеты, водород, морковный сок, самоубийство, костюмы ручной выделки, реактивные самолеты, Нью-Йорк, — а затем всё это испаряется и распадается. Людям надо найти, чем заняться в ожидании смерти. Наверное, мило иметь выбор.
Я свой поимел. Я поднял к губам пузырь водки и дернул из горла.
Русские кое-что понимали.»

«— Что вы думаете о женщинах? — спросила она.
— Я не мыслитель. Все женщины разные. В основе своей они кажутся сочетанием лучшего и худшего — и волшебного, и ужасного. Я рад, что они существуют, тем не менее.
— Как вы к ним относитесь?
— Они ко мне — лучше, чем я к ним.
— Думаете, так — честно?
— Не честно, но так уж есть.»

«Мне только что по телевизору пожелал „Счастливого Нового Года“ местный идиот-комментатор. Не люблю, когда меня поздравляют с Новым Годом незнакомые люди. Откуда он знает, кто я такой? Может, я тот мужик, который подвесил к потолку на проводе за лодыжки свою пятилетнюю дочь, засунул ей в рот кляп и медленно кромсает на кусочки.
Мы с Сарой начали праздновать и выпивать, но напиваться — сложно, когда полмира тужится напиться вместе с тобой.
— Ну что ж, — сказал я Саре, — неплохой был год. Никто меня не убил.
— И ты по-прежнему каждый вечер можешь выпивать и каждый день просыпаться к полудню.
— Продержаться бы еще годик.»

«У мужчины есть право. Я — писатель. Я — грязный старик. Человеческие отношения всё равно не работают. Только в первых двух неделях есть какой-то кайф, потом участники теряют всякий интерес. Маски спадают, и проглядывают настоящие люди: психопаты, имбецилы, одержимые, мстительные, садисты, убийцы. Современное общество насоздавало собственных разновидностей, и все они пируют друг другом.
Дуэль со смертельным исходом — в выгребной яме. Самое большое, на что можно надеяться в отношениях между двумя людьми, решил я, — это два с половиной года.
У сиамского короля Монгута было 9000 жен и наложниц; у царя Соломона из Ветхого Завета — 700 жен; у Августа Сильного из Саксонии — 365 жен, по одной на каждый день года. Безопасность — в количестве.»